ковры

Это настоящие патриоты

Цитата из сетевой изра-патриотки:

"Гы.
Вот уж забыла поинтересоваться твоим свинячьим мнением.
***
Что, давно не тявкала - засвербило?
Ну-ну. Давай: "Фас!"".

Ей вторит другой патриот:

упс...)) как тебя опустили )))
так ты здесь на отсосе ...а я с тобой почти как с человеком разговаривал ...


Думаете это нехорошо и ай-яй-яй? Ничего подобного: это и ЕСТЬ израильский патриотизм на русском языке. Другого просто нет.

Продолжение патриотического концерта:

"Продолжаешь тявкать?
На хуй, животное".


Пожалуй, запись эта будет сверху и станет пополняться по мере поступления патриотических восторгов. ;)))

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 12.12.15

"Россия Израилю в любом случае враг. Что бы там эти подонки из МИД и РАН ни лепетали".

"По-моему, наилучший результат для Израиля в сирийском конфликте - война до победы всеми против всех, желательно еще лет на 20-30".

"
Да, пускай занимаются друг другом до полного" [истребления, надо понимать - itrech].

И за чьто только бедних таких хогоших и несчастных евгейчиков так не лю-ююю-бят???[itrech]

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 29.12.15: "Таблетки"

Это классика, но настолько заезженно, что сейчас употребляют только самые упёртые дежурные тролли. Как вот этот, например:

"график приема лекарств все же надо соблюдать"
"Если вам все двадцать лет твердят про таблетки, вы должны понять, насколько это для вас важно".

Он же продолжает "общение" в третьем лице, обращаясь к хозяину журнала:

С кем ты разговариваешь?
Это или российский платный тролль, или нездоровая на голову женщина. (Они ведут себя одинаково, их трудно различить)

Вот так вот  нас "воспитывают" израпаты.

Пожалуй, не буду больше стесняться приводить ники  "израильских патриотов":
На этот раз патриотически кривлялся человек по кличке:

zaj_gizund

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 18.03.16

А вот еще один патриотик, отправляющий за "неподходящее" мнение к психиатру, знакомьтесь:

"А... Борец с кровавым режимом? Проходите мимо, вам не ко мне, психиатр за соседней дверью. Человеку, не понимающему разницу между государством и частными действиями населения - к нему".


alex_barenberg


(патриотик беседовал в данном случае НЕ со мной)


ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 1.5.16


Привычный  аргумент израильского пропагандиста:

"Скажите, голубчик, а у вас в роду все душевно здоровы? А то знаете наследственность, гены, мутации"...

gigfrans


НОВОЕ ПОПОЛНЕНИЕ 21.5.16

"Это уже серьёзно:кураторы,компьютерный шпионаж,профессиональные евреи,пропагандисты.....
Вам повезло-вы живёте в стране с лучшей в мире медициной".....


Автор обычной для израпитриотов отсылки к медицине:
olury

Кстати, мой комментарий, на который он это написал, был обращен не к нему. Это их обычная манера работать кодлой: разговариваешь как бы с одним, а тут подбегают из стаи: один плюнуть, другой куснуть... Это у них курощение такое, израпитриотическое... Поэтому я считаю, что все русскоязычные сайты в Израиле по сути провокаторские: ни один не ограничивает возможность таких активистов МЕШАТЬ другим людям свободно общаться. Наоборот, такая деятельность поощряется.

И вот следующий комментарий того же olury в ответ на пополнение моей коллекции его опусом:

"Пополняйте коллекцию,но не забывайте о компьютерной защите.И знайте,если что-наша медицина вас не оставит".

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ израпатриотиков-"психиатров" 23.07


coil_label

"Лекарства-то не забывайте принимать. Говорю, как психиатр".

Это еврейская местечковая традиция - объявлять всех, чье мнение не нравится, психами. Я думаю, советскую "карательную психиатрию", про которую они так любят вспомнить при случае, евреи и придумали.

Пополнение коллекции 21.9
Профессиональные борцы с отрицателями Холокоста шутят:

"попользовал таки мулю добрый доктор Менгеле . провёл эксперимент - совсем из черепной
коробочки мозги изъял . их там у мули и так не густо плавало" .



"Муля" - это участник сообщества ЛЛИ с ником Самуэль. Он еврей и живет в Израиле, Холокост не отрицает, но храбрые профессиональные евреи общаются ним так, как процитировано выше. С антисемитами борются, а то как же. Администрацию сообщества ЛЛИ ("Левый либеральный Израиль") это устраивает.

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 24.12.16


Профессиональный еврей kaplasha_69 общается:

"А чего это ты, хуесос, картавить начал, а ?
Евреи залупу в рот засунули? Так соси и не отвлекайся, гнида недодавленная!"


Забавно , что это реплика 2015 года на чей-то комментарий 2013 года.

http://shaon.livejournal.com/177273.html?thread=5875577#t5875577


ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 08.01.17

Он - говно. Как и ты, подонок. И даже хуже. Ибо он подонок с мозгами, а ты - безмозглый подонок. Мразь. Паскуда. Падаль.

Это постоянный сетевой активист из провокаторского сообщества ЛЛИ, высоко ценимый администрацией сообщества. Считается там крупным интеллектуалом.


ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 7.2

Истинный Патриот Израиля и сетевой вертухай с провокаторского сайта ЛЛИ М. Герчиков
залез в частный журнал одного из участников и в качестве комментария к записи (не имевшей никакого отношения к ЛЛИ) оставил там такой след своего пребывания:

Пердун! Твой пердёж в ЛЛИ удалили. Возвращайся! Борись за права пердунов!

http://0bl0.livejournal.com/66034.html#comments

Я думаю, администрация ЛЛИ довольна. Им недостаточно было превратить сайт в провокаторское болото, им надо, чтобы их активисты еще лазили гадить по частным журналам.

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 13.02:

Тут сетевой воспитатель обращается ко мне:

Как же ты достала, вонючка!

http://rusisrael.livejournal.com/7717796.html?thread=90840228#t90840228

А как же! За мнения надо наказывать, иначе какие же это ИЗРАИЛЬСКИЕ сетевые воспитатели!

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 20.2.17

"Я вообще люблю наблюдать за страданиями быдла, лол".

http://rusisrael.livejournal.com/7717796.html?thread=90883236#t90883236

Это аргумент сетевого активиста в запоздалом обсуждении дела Задорова (если кто помнит). Так он отвечает на вопрос, что смешного он увидел в теме.
[Разумеется, сетевой воспитатель внушает, что Задоров виновен. Тот, кто не согласен, объявляется "страдающим быдлом" - это один из обычных приемов сетевых израильских воспитателей]

Можно подробнее рассмотреть эту формулу:
1) Множество эмигрантов в Израиле пострадали реально, тот кто в теме, знает
2) Поэтому издёвка над этим - обычный элемент сетевого воспитания наряду с вариантом "сами виноваты". Да, хотя уже 2017 год, но издёвки всё те же.
3) Дело Задорова было одним из двух показательных процессов, проходивших непосредственно после 2-й Ливанской войны - чтобы русскоязычные, чьи дети участвовали в ней как солдаты, не вздумали "поднять голову" и забыть, что они принадлежат к низшей касте. Роль русскоязычных сетевых воспитателей - израпатриотов - на израильских форумах того времени была заткнуть, унизить и придавить публику (впрочем, как и всегда).
4) Прошло больше 10 лет, с тех пор, как Задоров сел в тюрьму (он был арестован в конце 2016), но сетевой активист не забывает, как нужно нести службу.

ПОПОЛНЕНИЕ ОТ 03.03

Тут забавный случай. Написал человек честно, что боится арабов (а я думаю, что большинство израильтян их боится).

http://az-67.livejournal.com/553317.html

Я ему так и говорю: вот, признались честно. А он:

"пойдете на хуй".

Он бы вот тому арабу сказал "на хуй" - хоть было бы чем похвастаться израпатриоту. А он перед ним-то язык в попу засунул, а на хуй меня, естественно... Типичное поведение для русскоязычных хвастунишек.;)

Повторю это в отдельной записи.

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 14 ИЮЛЯ 1917

Известный сетевой активист steissd, перемежающий пропаганду с житейскими советами уровня отрывных календарей.
Залез в блог жительницы Германии blau kraehe повоспитывать народ и там.

Итак, слово активисту:
"Моим хозяевам потребно, чтобы ты сходил на хер, а вернувшись, отметился в комментариях. Передаю тебе их приказ. И ты его исполнишь, потому что ты холуй. Вперёд, исполнять, жду комментариев!"


ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 03.11.17

Класс. Некий "оппонент", после того, как я несколько раз упомянула о себе в женском роде, пишет:

"Вы - тупой тормозной мудак, который не умеет понимать печатный текст"
Смешнее всего тут слово "тормозной" - сам-то оппонент каков?

Тётка-мудак... Попка-дурак...;)

Пополнения коллекции 09.12.17

https://rav-erev.livejournal.com/87542.html?thread=2554358#t2554358

"Угу, овердохуя вас, микроцефалов ЖЖ, которые все-все про все-все знают".

Ник изра-пропагандиста: marconi_due

НОВОЕ КЛАССНОЕ ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ - ИЗВЕСТНЫЙ СЕТЕВОЙ АКТИВИСТ, "ВОСПИТАТЕЛЬ" РУССКОЯЗЫЧНЫХ ИЗРАИЛЬСКИХ ИММИГРАНТОВ, ШАУЛЬ РЕЗНИК ДЕМОНСТРИРУЕТ ГРЯЗНЮЩИЙ РОТ!!! СПЕШИТЕ ВИДЕТЬ!!!

"Что, подстилка "Русского мира", очередной пукан лопается?"

https://nomen-nescio.livejournal.com/1799072.html?thread=12857760#t12857760

[Особо следует отметить безупречную логику: если пукан - это попа, то предполагается, что у воспитуемого собеседника их несколько]...
;)

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 29 ДЕКАБРЯ 2017:

"приезжай к нам и посмотри, а потом гавкай. каждая блядь тут ещше будет ебальник разевать. теоретик, блядь, эксперт. тебя раввин в детстве в жопу выебал, что ты так воскопиздишься, гнойный?"
Автор: https://gorlum-45.livejournal.com/
Комментарий здесь:
https://colonelcassad.livejournal.com/3901029.html?thread=873375077#t873375077

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ
20 ЯНВАРЯ 2018

Ветеран израильского воспитания steissd удостаивается повторного включения в мою коллекцию!
Искренность должна быть вознаграждена, а тут он совершенно искренен. Цитата:

"Потроллю скрепунов, чтобы у них сосудик в голове от злости лопнул. И тогда если они и смогут ходить, то исключительно под себя".
https://steissd.livejournal.com/

Это не шутка. Это реальное отношение к вам тех, кто подобран заниматься израильской пропагандой на русском языке. Они НА САМОМ ДЕЛЕ такие и НА САМОМ деле вам, обычным людям, "воспитуемым", такого желают и пытаются добиться своей писаниной.

В ВИДЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ: ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ОТ НЕИЗРАИЛЬСКОГО "ДЕМОКРАТА"
02.02.18

Ответ крутого демократа на мой комментарий в его журнале:

Никакой равнозначной "другой стороны", "пропаганды" и "разговоров" нет и не может быть, как нет диалога с нежитью или лабораторной мышью.

https://nornixi.livejournal.com/73817.html

Это ПОПОЛНЕНИЕ ОТ 10.02.17

НЕ является примером хамского языка, но это - типичный образец воспитания со стороны так называемых преуспевших в Израиле по отношению к остальным русскоязычным:

я считаю, что если человек физически здоров, то все его проблемы - в нем самом, он сам ответственен за свою жизнь и имеет ровно столько, насколько сам себя уважает и любит.

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ОТ 2 МАРТА 2018

"Ты мне, чмо ничтожное, будешь указывать куда мне идти?
Ты сюда прибежало потявкать?
Не путайся у нормальных людей под ногами, уёбище.
Пшла вон".


https://b-picture.livejournal.com/7795142.html?thread=27312582#t27312582

Это уже фигурировавшая тут в коллекции julinona, активистка с провокаторского сайта ЛЛИ, стиль "защиты Израиля" определяется как тупо-агрессивный с грязными, но неизобретательными оскорблениями, характер местечково-нордический.:)

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 19 МАРТА 2018

"Так нервничаете, что на клавиши не попадаете? Расслабьтесь. В вашем возрасте волноваться - еще сердечный приступ получите".

https://lorien22.livejournal.com/399780.html?thread=5547684#t5547684

ТИПИЧНЕЙШАЯ реплика ИЗРАИЛЬСКОГО сетевого воспитателя, они особенно любят поизмываться над пожилыми.Это наверно еще с Вайцмана пошло, который на сионистском конгрессе еще до 2-й мировой войны объявил старшее поколение европейских евреев человеческой пылью, которая должна погибнуть.

БАНАЛЬНЕЙШЕЕ ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ОТ 21 МАРТА 2018:

Снова таблетки...

"Что такое? Опять забыли с утречка таблеточки принять?"

https://lorien22.livejournal.com/399780.html?thread=5605284#t5605284

Это господин-товарищ культуртрегер с репортажем о выставке карикатур художницы Зои Черкасской...
Такие у нас тут воспитатели, пасут нас...

НЕИЗРАИЛЬСКОЕ ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ОТ 29 МАЯ: РОССИЕВЕД

см. запись по ссылке: https://itrech.livejournal.com/80877.html

Классное пополнение коллекции от 24 июля 2018!!!
Характерно, что этот сетевой автор вещает от имени ценностей иудаизма - ну видать таковы ценности...
В ответ на замечание, что автор унижает израильских выходцев из России антироссийской пропагандой, поступило следующее:

Ещё порция хуйни - и вылетите.

https://nomen-nescio.livejournal.com/1901076.html?thread=13301524#t13301524

Здесь адрес записи автора:
https://nomen-nescio.livejournal.com/1901076.html#t13303828
Это обычная антироссийская израильская пропаганда для внутреннего потребления - чтобы лишний раз пнуть, придавить и запугать обычных людей.

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ОТ 11.08.18

Окончание диалога:

"Что вам от меня надо, в конце концов?! Отъебитесь!"

https://varana.livejournal.com/1383797.html?thread=9035381#t9035381

Ветка комментариев, которую завершает сей крик души, начинается здесь:

https://varana.livejournal.com/1383797.html?thread=9028981#t9028981

Тут поступил новый смешной шедевр пропаганды от того же автора, проясняющий, так сказать, пропагандистскую линию.
Некого писателя авторша предлагает заклеймить:

"какое-то время в конце 30-х он жил в Хайфе, потом в Тель-Авиве, но... когда было провозглашено государство Израиль, Перуц, ненавидевший всякий национализм, стал выяснять возможность возвращения в Австрию.
Т.е. его следует заклеймить как антисиониста, а значит, антисемита, как говорится, self-hating Jew."

https://varana.livejournal.com/1385509.html

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ОТ 16.08.18

Тут один израильский активист похвастался было, что он вежлив и я не могу пополнить его опусами свою коллекцию. Но еще несколько взаимных комментариев и ... он прибег к их обычной методи(ч)ке:

"Деточка, не нужно ставить мне диагнозы - уровень вашего образования мне понятен... Жалуйтесь в СПОРТЛОТО, там поймут.
Если захотите отказаться от израильского гражданства обратитесь ко мне, я дам рекомендацию на выход в светлый мир духовности".


https://vladiv.livejournal.com/502709.html?thread=4649909#t4649909

Излишне пояснять, что никаких диагнозов я никому не ставила - я не израпитриот-активист и не пользуюсь методичками по унижаловке.

НОВОЕ ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ 03.09.18.
Товарищ одновременно из Польши, Франции и Израиля, френд Невзлина, изъяснился:

"Сначала дососи, сглотни - потом пизди. А то одно чвяканье от тебя"...

https://izyaweisneger.livejournal.com/1214453.html?thread=6889205#t6889205

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ОТ 29.09.18

Израильский сетевой активист ОТКРЫТО похвастался, что Израиль участвует в разрушении стран:

https://colonelcassad.livejournal.com/4487308.html?thread=1046030220#t1046030220

"Иранцы могут прыгать с коврами хоть до завтра. Скоро это единственное что у них останется. Индия уже отказалась от иранской нефти, крупные компании выходят из страны, Риал проваливается, уже 180к за доллар.
Еврейское лобби систематично разваливает иранскую экономику, и мы продолжим это делать до ухода исламистов".


Надо заметить, что ни Ирак, ни Ливан, ни Сирия не управлялись исламистами, а значит дело не в исламистах. Этот активист по сути открыто хвастается, что Израиль участует в разрушении стран. То есть участвует в массовых убийствах. Это не я сказала, это активист.

НОВОЕ ПОСТУПЛЕНИЕ, ПЕРВЫЙ ЭКСПОНАТ 2019

Провокаторский сайт ЛЛИ снова "порадовал" новым смачным выступлением ИЗРАИЛЬСКИХ ПАТРИОТОВ (ну, так для этого он и создавался, ясное дело). Итак, вот оно:

Муля! Ты чего? Сам с собой уже базаришь? Совсем плох стал старый придурок.

Автор - завсегдатай провокаторского сайта, г-н Герчиков.

https://left-liberal-il.livejournal.com/2641409.html?thread=39931649#t39931649

Поздравления администрации провокаторского сайта ЛЛИ! Поселенцы вам аплодируют за успехи в "раздавливании левой гадины" на русском языке.

НОВОЕ ПОСТУПЛЕНИЕ. ПРЕДВЫБОРНЫЕ АКТИВИСТЫ 2019.

17.03.19

https://nimmerklug.livejournal.com/2846654.html

"Слава Богу мы не у vladiv, а у меня, так что с полным правом и огромным удовольсивме посылаю тебя, левая гнида, на хуй".

СтОит также процитировать исходную запись сетевого агитатора:

"Россия: нехай Гитлер, лишь бы не Путин!

Израиль: нехай Освенцим, лишь бы не Биби!"

То есть автор недвусмысленно пугает публику: либо Нетаньягу, либо Освенцим. Я всего лишь поздравила его с новым достижением агитаторской мысли.;)))

Пополнение коллекции от 14 апреля 2019

Это от очень просвещенной дамы, френда известного автора, пищущего на темы истории, еврейской и не только, o.aronius

"Мозги надо иметь и тогда не будет проблем с пониманием. А у вас их печальное отсутствие.
В частности в наличии путаница между понятиями : правый, левый, религиозный, светский. Да и понятия крайне правого выдержаны в духе идиотов лефтлиберал-ру ".


https://o-aronius.livejournal.com/1128274.html?thread=24027730#t24027730


НАШИ ДИРИЖЕРЫ или ПОПОЛНЕНИЕ ОТ 15 АПРЕЛЯ

Один комментатор без всякого хамства высказал свое несогласие в комментарии к записи известного канадско-израильского активиста, (по совместительству приверженца лозунга "вата должна страдать!").

Тут явился известный дирижер-воспитатель, ветеран сетевого гнобления русскоязычных, с заявой:

"Грег, а нельзя орла куда-то убрать? Вместе с запахом?"

https://grihanm.livejournal.com/530585.html?thread=8202649#t8202649

Автор записи взял под козырек:

Леат леат :) ["Постепенно, постепенно" - itrech]

Так что, No fear, товарищи! Нас блюдут неусыпно! До 120...

ПОПОЛНЕНИЕ КОЛЛЕКЦИИ ОТ 19 АПРЕЛЯ

Это пополнение пикантно тем, что автор цитаты - г-жа ЭКСКУРСОВОД, которая водит ЭКСКУРСИИ ПО ИЕРУСАЛИМУ.
Антирекламой это считаться не может, так как наверняка найдутся люди, которым нравится подобный базарный уровень общения, который демонстрирует человек, берущийся рассказывать об истории и культуре.

Реплика ЭКСКУРСОВОДА:

"воспитывать вас никто не будет, эту возможность упустили ваши родители полвека назад, теперь уже бесполезно"

https://tozhe-kot.livejournal.com/694768.html?thread=13049584#t13049584

Реплика последовала после того, как сама г-жа экскурсовод, обсуждая юзера itrech со своими друзьями, назвала этого юзера "оно". Про базарное хамство друзей и говорить нечего.;)

Это и есть цвет израильских русскоязычных "интеллектуалов".Какая страна, такой и цвет.;)

ПОПОЛНЕНИЕ ОТ 28 АПРЕЛЯ

Комментарий и ответ на него. Первый комментатор пишет оппоненту "Вы". Второй комментатор - сетевой русскоязычный израильский патриот, и этим все сказано.

1 - То есть, то, что я написал, Вам не понравилось, но аргументов у Вас не нашлось?
Так и запишем ...


2 Можешь не только записать, но и донести. Слава Богу не у Сукинберга пишем.

https://vladiv.livejournal.com/533144.html#comments

НОВОЕ ПОПОЛНЕНИЕ ОТ 28 АПРЕЛЯ

Что-то стало много новых поступлений. Наверно, победа на выборах возбудила сторонников гнобления всего, что движется...;)

Итак, новые поступления грязноротых обитателей местечка, снабженных однако методичками:

"Какое трогательное единодушие (единомыслие) леволиберального интеллектуала и злобной идиотки!"

https://vladiv.livejournal.com/533144.html?thread=4988312#t4988312

27.05.19

МЕГАФОРУМЦЫ ОЖИЛИ

"всех русских евреев необходимо массово депортировать обратно в Россию. Русские представляют для Израиля смертельную опасность. А русский язык необходимо законадательно запретить в Израиле".

"старые совки и вата, путиноиды и сталинисты, все поголовно голосуют за эту гебешную мразь и мафиози".

Это вчера Нетаньягу велел травить Либермана, так сохнутовские активисты бросились в интернет травить "русских"...;)))

https://o-aronius.livejournal.com/1139898.html?thread=24182202#t24182202
ковры

Израильские касты

https://www.youtube.com/watch?v=WiMgW0ngkuQ

Маленький ребенок утонул в бассейне в мини-гостинице, его мать дает интервью, объясняя, что калитка, ведущая в бассейн, не закрывалась как следует, ребенок вышел туда один, когда все взрослые были заняты своими делами, забрался в бассейн и утонул. Она подробно останавливается на теме отсутствия контроля за этими калитками.

Возможно, она права насчет калитки, но тот факт, что она сидит и дает интервью, и никто и не думает ОТБИРАТЬ у нее остальных детей - признак того, что она принадлежит к касте ИЗРАИЛЬТЯН, КОТОРЫМ МОЖНО.

Будь это "вонючая русская", ее остальные дети давно уже были бы в интернате, а сама она - возможно, в тюрьме.

Кстати, в комментариях под роликом - только слова сочувствия.
Можно представить, что понаписали бы русскоязычные, приставленные гнобить своих, если бы речь шла о русскоязычной женщине.

Вот так выглядит кастовое общество.
ковры

Всем сохнутовским двуногим особям посвящается

Вот памятник, который вы себе воздвигли, особи. Смотрите, скоро его снесут. Заброшенный поселок, где доживают свой век "вонючие русские", и где вместо него скоро воздвигнут хоромы имени Трампа для правильных евреев.


https://www.youtube.com/watch?v=NQ02coHr1is
ковры

Заблудившийся на дорогах жизни, 16-я гл. 2-й ч., пересказ. "Смерть праведников"

[Spoiler (click to open)]СМЕРТЬ ПРАВЕДНИКОВ


Несчастья, которые случаются с нами, гнетут сердце и душу, но, когда беда пройдет, мы утешаемся, и надежда возвращается, врачуя наши раны. Но те беды, приход которых мы еще только предчувствуем, поражают душу ядовитыми стрелами, от которых нет лекарства, нет надежды и утешения. С сердцем, полным тоски, я лег на кровать и утром проснулся с тяжестью на душе. Я с нетерпением ждал Гидъона, но он все не приходил, и с каждой минутой мной все больше овладевало уныние. Я сидел на своей кровати безучастный, и Гидъон не приходил. Я ни о чем не думал, поток моих мыслей иссяк, и я не задавался вопросом, почему он не приходит. Я только тревожился из-за того, что его нет и жаждал его видеть. Пришел врач, и, удивившись моему унылому виду, спросил:
- Чем ты огорчен?
- Я сам не свой, - ответил я, - меня почему-то одолела тоска, и я хотел бы видеть Гидъона.
- Ты так к нему привязан?
- Да, господин доктор, - ответил я, хотя до сих пор не задумывался, так ли это.
- Он и правда заслуживает твоей любви , потому что он тоже тебя любит, и он человек на редкость разумный. Но перестань грустить, он придет.
- Кто знает? – покачал я головой.
- Скажи мне, где он находится, и я пошлю за ним.
- Спасибо вам, господин доктор, - обрадовался я, - Вы вернули меня к жизни, и я очень благодарен вам.
- Скажи мне, где его найти?
- В доме Ядидьи Бен-Цви. Я знаю, что он поспешит прийти на зов.
- Я пошлю за ним, - сказал врач участливо, и вышел. На несколько минут я утешился, но потом тоска охватила меня еще сильнее, чем прежде. Всю следующую ночь меня мучили кошмары, не давая мне покоя до утра. Я ждал врача, чтобы спросить его, почему не пришел Гидъон. Услышав голос врача в комнате смотрителя, я бросился туда и, подбежав к врачу, спросил:
- Где Гидъон?
- Не имею никакого понятия, - спокойно ответил он, - Вчера я послал за ним, но его не было у Ядидьи, и он тоже тревожится о нем.
- Он уехал! – вскричал я и залился слезами, как будто все мои беды и тревоги обратились в поток вод. Врач не спешил меня утешать, он только посмотрел на меня внимательно и сказал:
- Теперь ты выздоровел, и, если хочешь, ты можешь покинуть больницу, и, может быть, тебе удастся найти твоего друга.
Все мои тревоги вмиг исчезли, когда я услышал, что я могу выйти на свободу, и на радостях я поблагодарил его за эту последнюю милость более горячо, чем за то, что он спас мне жизнь. Я быстро оделся, вышел из больницы и направился к Ядидье.
В маленьком покосившемся домишке, который, наверное, давно уже стал бы грудой развалин, если бы его не подпорки из бревен снаружи и внутри, жил старик Ядидья. Снаружи дом походил на больного старика, согбенного годами и готового покинуть этот мир, который еще не умер лишь благодаря усилиям врачей. При виде дома я представил себе, как выглядит его обитатель, и так оно и оказалось. В тесной и пыльной комнатке на деревянном стуле сидел старик, похожий на засохшее дерево. Лицо его было покрыто морщинами, глубоко запавшие глаза слезились и показывались из-под густых седых бровей, как искры из-под пепла. Губы его двигались, как будто он что-то жевал, руки дрожали. Он сидел, уставившись в книгу, которую держал трясущимися руками, и не слышал, как я вошел в дом, или, вернее, комнату, потому что в доме была только одна комната. Я долго стоял и смотрел в лицо старика, потому что мне казалось, что я вижу перед собой бесплотный дух, и не решался подойти к нему и потревожить его покой. И это тот самый человек – сказал я себе, - который на многих наводит ужас и чье имя стало для жителей города пугалом, как будто это имя злодея, совершившего множество преступлений? Этот высохший скелет, с одними жилами вместо плоти, кого-то ограбил или пил кровь невинных? Хотя я не мог сам судить о его величии и праведности, потому что слышал об этом только от одного человека, а все остальные жители города заклеймили его как грешника, и о его преступлениях отцы рассказывали в назидание своим детям, я ни на миг не усомнился, что это человек чистый и праведный, и что его оклеветали злонамеренно. "Каковы же твои праведники, если этот человек – злодей! Горе тебе, город Шкула!" – подумал я, и, видя, что он не подымает глаз от книги, хотел отойти назад, надеясь, что его внимание привлечет звук моих шагов. Но он вдруг отложил книгу и встал. Тогда я подошел к нему со словами:
- Здравствуй, почтенный старик!
- Кто ты, сын мой? - спросил старик слабым голосом, - И кто прислал тебя сюда?
- Я ищу Гидъона, - ответил я грустным голосом, потому что при виде его уныние мое еще больше усилилось. Я подумал о том, что этого старика, который целыми днями сидит тут и ищет мудрость, терпя нужду, и который, может быть, ни разу не сделал никому зла, почитают грешником и изгоем, и желают ему смерти, в то время как негодяи лоснятся, как тельцы упитанные, от похищенных ими денег, и никто их ни в чем не обвинит.
- Ты ищешь Гидъона? А кто ты?
- Я Йосеф из Ашдота.
- Так это ты Йосеф? Садись, сын мой, я много раз слышал о тебе от Гидъона, он говорил о тебе хорошее. Садись сюда, на стул.
- Скажи мне, пожалуйста, где Гидъон? – спросил я снова, усевшись на шаткий стул.
- Я тоже не знаю, - сказал он, - Уже третий день я не вижу его и не знаю, что с ним случилось.
- Он уехал, не сказав тебе? – удивился я.
- Я не верю, что он уехал, не повидавшись со мной. И он не взял свою одежду и рукописи. Я очень боюсь, что с ним приключилась беда.
- Беда? – вскричал я с тревогой, - И какая беда с ним случилась?
- Я сам ничего не знаю, но я так думаю. Откуда ты пришел?
- Из больницы.
- А в ешиве ты еще не был?
- Нет, я поспешил сюда, узнать, что с Гидъоном.
- Тогда иди в ешиву, может быть, ты что-нибудь услышишь о нем. Я не выхожу из дома и не знаю, что делается в городе. Когда ты что-нибудь узнаешь, извести меня поскорее, и, если ничего не узнаешь, все равно приходи сюда к вечеру.
Я последовал его совету и пошел в ешиву.
Когда я пришел туда, все ученики обступили меня и стали спрашивать о моем здоровье, глядя на меня так, как будто я вернулся из царства мертвых, а сами они беспокоились обо мне, как друзья и братья. Я вмиг забыл о своих тревогах, дивясь их участию, поскольку всегда почитал их за своих ненавистников, желающих мне зла. С этими мыслями я уселся за стол и, взяв книгу, хотел заговорить с тем парнем, с которым мы были приятелями в мой первый день в ешиве, и спросить его, не знает ли он, что случилось с Гидъоном. Он с радостью подошел ко мне и сообщил, что теперь и он числится в старших, и поэтому мне не стыдно будет с ним водиться.
- И этому я рад больше, чем тому, что удостоился чести называться старшим, потому что я всегда хотел с тобой дружить, - закончил он свою речь.
Его искренние слова тронули мое сердце, и я сказал:
- Ты ошибаешься, друг. Я и прежде не стыдился дружбы с тобой, и мне не подобает быть бессердечным и не отвечать дружбой на дружбу.
- И все же ты избегал меня до сих пор, но я не буду тебя винить и вспоминать прошлое, потому что Сатана встал между нами. Но теперь, когда его больше нет и в помине, мы снова будем друзьями. И нечистые книги ты выбросишь, правда?
Сначала я его не понял: кто такой Сатана и кого больше нет и в помине? Но когда он упомянул о нечистых книгах, я понял, что под Сатаной он подразумевал Гидъона. И, хотя мне стало очень досадно, что он срамит имя моего друга, который со дня своего исчезновения стал мне дороже в семь крат, я не стал на него гневаться, подумав: "Он говорит это из ревности". И я ответил ему со спокойствием:
- Ты, друг, поступаешь нехорошо, пороча имя моего друга. Если ты хочешь, давай будем дружить, в моем сердце хватит места для двух друзей, но я попрошу тебя больше не говорить о нем плохо, потому что твои слова ранят мое сердце.
- Ты все еще считаешь Гидъона своим другом? – удивился он, как будто не веря своим ушам, - Ведь его имя предано поношению во всем городе, и ты тоже осрамишься, если скажешь в присутствии людей, что ты остался ему другом. Поэтому мой тебе совет: перестань произносить его имя, чтобы не быть и тебе опозоренным.
- Я не могу последовать твоему совету, потому что наша с ним дружба зародилась не вчера, и не по твоему слову она увянет. Лучше нам больше о нем не упоминать, для меня смерти подобно слышать, как его срамят, - ответил я, словно упрашивал его, и сдерживаясь, чтобы не отплатить ему всемеро за его слова о Гидъоне. Хотя мне очень хотелось спросить, не слышал ли он что-нибудь о нем, я решил больше не говорить с ним о Гидъоне.
- Но какая тебе польза от дружбы с ним, и что он потеряет, если ты о нем позабудешь? – ответил он, не обращая внимания на мою просьбу, - Если бы он был рядом с тобой, вы могли бы быть друзьями, но теперь, когда он далеко и, пока ты жив, ты больше его не увидишь, что тебе толку в этой дружбе? И зачем тебе понапрасну навлекать на себя позор?
- Настоящие друзья продолжают любить друг друга до самой смерти, даже если не могут видеться, и, кто знает, может быть когда-нибудь мы с ним встретимся. Может быть, и я пойду по его пути, - невозмутимо ответил я, решив сразу дать ему знать, что я не перестану учиться по "нечистым книгам", и что хочу пойти по стопам Гидъона: покинуть город и уехать в другую страну.
- Что ты такое говоришь! – в ужасе закричал он, уставившись на меня, - у тебя все еще жар и лихорадка, что ты несешь чепуху?
- Послушай, друг – спокойно ответил я, стараясь не впасть в гнев, - раз мы решили быть друзьями, я открою тебе, что у меня на сердце, не таясь. Я скажу тебе, что я говорю здраво, а не несу чепуху. Ты думаешь, что ты один разумен, а я слеп? Ты искренне думаешь, что ученые книги нечестивы и ведут к греху? Ты и правда считаешь всех, кто по ним учится, беспутниками, которые упорствуют в нечестии и оскверняют тело и душу? Или ты думаешь, что все обманываются и заблуждаются, и только ты и твои друзья, которые никогда этих книг не читали, судите верно? Ошибаешься, друг! Если бы ты читал их и знал, о чем в них говорится, то я бы мог с тобой поспорить и доказать свою правоту. Но так как ты ничего не знаешь и только слышал, как другие поносили ученых и их книги, ни разу не открыв их, и судили о них со слов других невежд, не задумываясь, не ложь ли это, то я скажу тебе, что все они лгут! Книги не развращают душу, они доставляют радость и наставляют на путь правды и справедливости. И, если бы ты ведал душу Гидъона, ты пал бы к его ногам и радовался бы его словам, как источнику спасения, проистекающему из его мудрости и чистых помыслов. Придет день, и будут посрамлены те, кто срамит его, и все вы, почитающие его за ничто, увидите, как он обретет славу и почет, и возвысится, преуспев на своем пути. Он станет гордостью для своего народа и своих друзей. И почему ты испугался, когда я сказал, что хочу пойти его дорогой? Я повторяю тебе, что никто не заставит меня с нее свернуть, я твердо буду держаться пути Божьего и не буду посрамлен в своих надеждах!
Я посмотрел на него в ожидании ответа и, увидев, что он ничего не отвечает, сказал себе: "Я одержал победу. Раз ему нечего сказать, значит в душе он признает, что был неправ". Я ждал, что он скажет: "Прости, я ошибался", но он молчал и только качал головой, как будто не находя слов.
- Ты молчишь, - воскликнул я, - Ты видишь, что был неправ. Но почему ты умолк? Признайся, что я прав, зачем ты упрямствуешь?
Он снова покачал головой и ничего не сказал.
- Но почему ты молчишь? Если тебе есть, что возразить, говори, чтобы я знал, что я неправ, - рассердился я, видя, что он продолжает молчать.
- Я не знаю, что тебе ответить, потому что…
- Раз так, то признай мою правоту, - перебил я его, - почему ты так долго раздумываешь над ответом, если видишь, что я прав?
Он отступил на несколько шагов назад, как будто боялся меня, и все остальные ученики на меня уставились. Один из них крикнул:
- Он сбежал из больницы! Он еще не вылечился от лихорадки!
Насмешка привела меня в ярость, и я закричал:
- Я-то уже вылечился, а тебе пора занять мое место в больнице!
А тому, с кем я разговаривал, я сказал:
- Ты тоже насмехаешься надо мной, раз ты отошел назад и не отвечаешь? Разве это я напрашивался тебе в друзья? Ты сам искал дружбы со мной и хотел знать, что у меня на душе, а теперь, когда тебе нечего возразить, ты хочешь удалиться молча?
Он открыл рот, но не сразу ответил. Немного подумав, он сказал неохотно:
- Что я могу тебе ответить, когда ты бредишь?
- Почему? Что я такого говорил? Скажи мне, и я признаю, если это так.
- Ты еще спрашиваешь – почему? Ты слышал когда-нибудь, чтобы человек по своей воле отправился туда, откуда не возвращаются? Многие предпочтут умереть, чем попасть в те края, куда услали Гидъона. И Гидъон предпочел бы умереть, вместо того, чтобы отправиться в кандалах в те края, одно упоминание о которых наводит ужас на сынов Израиля. А ты говоришь, что он прославится на этом пути, и что ты тоже хочешь последовать за ним!
- Я не пойму, о чем ты говоришь. Кто его отправил? И кто заковал его в кандалы? Разве он не поехал в Германию, чтобы учиться в университете? Кто лишил его свободы? И чего страшиться сыну Израиля при упоминании этой страны?
Услышав это, все поглядели друг на друга с изумлением. Мой приятель тоже удивился и вскричал:
- Кто тебе такое сказал?
- Я слышал это от него самого.
- Когда?
- Позавчера, когда он был у меня в больнице.
- Так ты ничего не знаешь! – вскричал он и оглянулся на других учеников, как будто желая сказать им: "Видите, он ничего не знал, поэтому он так говорил", после чего продолжал:
- Я вижу, ты ничего не знаешь о том, что случилось с Гидъоном?
- А что с ним случилось? – спросил я с дрогнувшим сердцем.
- Чтобы всех, кто забыл Бога, постигла такая участь, - ответил один из учеников с видом победителя, - пусть пропадут все отступники от Бога Израиля, которые к тому же глядят в нечистые книги!
Моя тревога усилилась еще больше, и я боялся снова открыть рот и спросить, что случилось, страшась ответа и догадываясь, что с ним случилась ужасная беда. Мне приходило на ум что угодно: что враги могли избить его, и он слег, или что его оклеветали и предали суду, или что его с позором прогнали из города. Но о том, что его могли схватить хаперы, я и не подумал, как будто бы и не знал о них ничего, словно прошедшие дни изгладили память о них. И как мне могло прийти в голову, что человек, который в моих глазах не знал себе равных, и который, как я думал, должен был вскоре возвыситься над своими собратьями и обрести славу, может попасть в руки хаперов? Пока я обо всем этом думал, я смотрел на моего приятеля как преступник, ожидающий приговора судьи. Он, еще немного помолчав, сказал:
- Хотя я ненавидел его, но теперь, когда его настигла рука Божия, я не держу на него зла, и мне жаль его.
Кровь моя вскипела при его словах, сердце заколотилось и я, не в силах больше сдерживаться, закричал:
- Но скажи мне, какое несчастье случилось, что ты мучишь меня загадками?
- Он попался хаперам и его отдали в солдаты!
- Ох! – вырвалось у меня, и я упал без чувств.
Когда я очнулся от холодной воды, которую плеснули мне в лицо, я поспешил к Ядидье, чтобы известить его о несчастье, случившемся с Гидъоном. Я с силой распахнул дверь и завопил с порога:
- Его поймали хаперы!
Больной старик встал с места и остался стоять, прямой и недвижимый, как мертвец, когда его обмывают. Глаза его померкли, губы не двигались, и рука, которую он протянул ко мне, словно окаменела. Так он стоял некоторое время, а потом бессильно опустился на стул. Веки его вздрагивали, как будто он плакал, но слез не было видно. Так он сидел долго, не вымолвив ни слова, а я стоял неподвижно. Горе старика, отражавшееся на его худом лице, послужило мне утешением, поскольку я видел в нем собрата по несчастью, и я смотрел на него с любовью. Потом он пришел в себя и пробормотал:
- Продают невиновного за серебро.(1) "Даже на полах одежды твоей находится кровь невинных".(2) Ах, любимое детище мое, я думал, ты будешь благословением в стране, а ты пал пред нечестивыми, нечестивыми братьями твоими. Напрасно они были избиваемы, плавильщик плавил напрасно, ибо злые не отделились,(3) и поступали хуже отцов своих.(4)
Так он говорил сам с собой, и из груди у него вырывались вздохи, подобные звукам, которые издает разбитая скрипка, когда трогают струны.
- Страшен гнев врага, велики беды, которые постигли этот народ, но им не воздалось еще и наполовину, презренным рабам, которые всякий день уязвляют змеиным жалом своих братьев, братьев по завету. Ах! – воскликнул он, всплеснув руками, и, помолчав некоторое время, обратился ко мне:
- От кого ты об этом узнал, сын мой?
- Я услышал об этом в ешиве, и новость эта поразила меня в самое сердце. И я пошел скорее тебя известить, - ответил я со слезами.
- Если уж ты плачешь о нем, то что говорить обо мне. Горе мое неизмеримо, он был мне как сын, и в нем были все мои упования. И чем я могу тебе помочь, сын мой?
- Нет никакой надежды его вызволить?
- Надежды? – воскликнул старик, покачнувшись, - Надежда – удел молодых, моя надежда только в том, что скоро я навсегда забуду все скорби.
- И больше не осталось праведных и честных на земле, чтобы заступиться за несчастных?
- Честных? Погоди-ка, - ответил он и провел рукой по глазам, как будто хотел что-то вспомнить, - Подожди, - снова сказал он, не отнимая руки от глаз. Так он сидел долго, время от времени повторяя: "Подожди". Не будь я опечален, это бы меня рассмешило, но сейчас мне было не до смеха, поэтому я сидел молча и с нетерпением ждал, что он скажет. Вдруг он словно пробудился от сна и сказал:
- Есть еще искра надежды, надо попытаться. Посиди, пожалуйста, тихо и не мешай мне.
С этими словами старик взял бумагу и перо и написал следующее:
"Брат мой! Рукой, дрожащей от горя и от старости, я пишу тебе эти слова. Брат, сосавший груди матери моей, ее именем и именем нашего отца, чистого сердцем и не знавшего ненависти, я заклинаю тебя: не пренебреги моей последней просьбой. Я говорю с тобой в последний раз, потому что конец мой близок. Дни мои угасают и близится моя смерть, и сейчас настигла меня рука Божия, которая влечет меня к моему последнему часу. Через день-другой тебе больше не придется стыдиться своего брата, который был в твоих глазах отступником от Бога Иакова. Брат мой! Если я совершал ошибки в своей жизни, Бог поставит меня перед своим судом, но сейчас не закрывай уши и выслушай мой плач. Ты видишь: эти слова – мои вздохи, и буквы – мои слезы. Я горько плачу, кода пишу их, но слезы не льются у меня из глаз, а остаются внутри и падают в глубину моего разбитого сердца, как капли кипящей смолы на огненный камень. Брат мой, вспомни, что я никогда ничего у тебя не просил, и больше уже ничего не попрошу, и прислушайся к моей мольбе. Брат мой! Когда я произношу это слово, сердце мое пожирает огонь. Слово, которое служит источником любви и радости для каждого человека, внушает нам ужас с тех пор, как Сатана посеял между нами раздор. Но не только нас он разлучил, он поставил камень преткновения всему народу в этом проклятом поколении! В поколении, в котором каждый готовит беду своему ближнему. Человек хватает своего брата по завету Божьему, и продает его за деньги чужому народу, который видит это и радуется, слышит о нашем нечестии и торжествует. Враги наши превозносятся и насмехаются над нами, видя, что исчезли жалость и милосердие в сердцах сынов Израиля, порвались узы любви и превратились в сети, которыми улавливают беззащитных. Горе мне! Зачем я дожил до этих черных дней? Лучше бы мне лежать в земле вместе с моими отцами и не видеть позора и бесчинств, ставших бичом, избивающим мой народ. Одна надежда есть у меня, что скоро это скорбное зрелище скроется от моего взора… Брат мой! Погляди на меня: я бессильный старец, истощенный нуждою, одинокий и на пороге смерти. Внемли моей просьбе. Я умираю бездетным, дети мои были срезаны, как цветы, и увяли в юности, и я взял себе приемного сына, подобного плодоносной лозе, наделенного чистой душой и духом познания. Я взрастил его дух и вложил в него знания и мудрость, в надежде на то, что придет день и он станет светочем для моего народа, и его мудрость и любовь к своему народу станут примером для многих. Но случилась беда. Ах! Этот драгоценный камень попал в руки злодеев, торгующих людьми, и с этой потерей угасли мои надежды и моя жизнь. Брат мой, спаси его, вызволи его из их рук и верни нашему народу, которому он послужит славой и украшением. Брат мой, ради него, ради меня, ради нашего народа, сделай это! И если цена его души и разума невысока в твоих глазах, пощади меня и не дай мне предаться отчаянию. Все мои дни я знал лишь беды, но я переносил их со спокойствием и не сетовал, но теперь я погиб. Помоги мне пройти путь, которым следуют все смертные, в мире и покое. Зачем мне покидать этот мир с негодованием в сердце и со скрежетом зубовным? Я хотел бы покинуть землю с сердцем, полным любви и прощения… Если ты не спасешь меня, не протянешь руки, чтобы освободить его, я прокляну жизнь и предам Божьему проклятию всех, кто останется после меня, и последними моими словами будут хула и проклятие! Брат, ты человек веры, ты боишься Бога, путь твой праведен, и ты милосерден к людям. Прошу тебя, брат, пусть в твоих глазах я буду лишь одним из них, забудь, что я навлек на тебя позор, и, если хочешь потребовать с меня расплату, – я согласен на то, чтобы ты забыл, что нас выносила одна утроба, помни только о милости к погибшим, помоги умирающему встретить свой конец со спокойным сердцем. Слова мои сбивчивы, рука отяжелела, я хотел бы говорить и говорить с братом, с которым не пытался говорить уже сорок лет, но силы покинули меня. Этот отрок передаст тебе мои последние слова и принесет тебе весть обо мне. Живи в мире, на земле, которую покидает твой брат, чья любовь к тебе хранилась в его сердце до последней минуты и до последнего слова. Я возблагодарю тебя в царстве теней!
Пока он писал, лицо его все время менялось, оно то пылало, то покрывалось смертельной бледностью, и, кончив писать, он, с зажатым в руке пером, откинулся лицом кверху на свое ложе и закрыл глаза.
"Он умер", - подумал я и остался стоять на месте в оцепенении. В голове у меня мутилось от потрясений этого дня. Наконец мне пришло на ум пойти позвать людей. Повернувшись, чтобы идти, я наткнулся на стол, и он повалился вместе со стоявшей на нем посудой. Грохот и звон разбитой посуды привели старика в чувство, он открыл глаза, огляделся и жестом подозвал меня к себе. Я подошел и наклонился к нему, чтобы расслышать его слова, и он сказал слабым голосом:
- Иди скорее к моему брату и отдай ему письмо.
- Я сначала пойду позову людей на помощь.
- Сначала отнеси письмо, а потом приходи, и, если я буду жив, я скажу свою просьбу.
- Но как я оставлю тебя одного?
- Иди скорее к моему брату, - сказал он, собравшись с силами, чтобы я мог его слышать, - мне уже не помочь, а его спасут, если захотят, - и он указал мне пальцем, чтобы я поспешил идти. С подгибающимися коленями я вышел на улицу и пошел, шатаясь, как пьяный и волоча ноги, как будто на них надели железные оковы. "Ноги у меня такие же тяжелые, как это было в том горячечном видении", - подумал я. "Может быть, меня мучат кошмары, и утром я освобожусь из их плена?" – спросил я сам себя и пошел дальше, пробираясь на ощупь, потому что был уже вечер и наступила тьма, тьма без небесных светил и уличных фонарей. И такая же безнадежная тьма была у меня на сердце, когда я подошел к дому старика. Я постучался, но никто не ответил, я размахнулся и с силой ударил в дверь – нет ответа. "Это сон", - подумал я и остался стоять в унынии посреди ночной тишины. Наконец ноги у меня подкосились, и я уселся у порога. Передышка и ночной ветерок освежили меня, я пришел в себя, встал и снова заколотил в дверь изо всех сил. Из дома послышался голос:
- Я тут, я тут! – и вскоре дверь открыла старуха со свечой в руке. Увидев меня, она перепугалась и, отступив назад, хотела закрыть дверь, но я остановил ее, крикнув:
- Разве ты не узнаешь меня, Хана, что не пускаешь меня в дом?
- Кто ты? – воскликнула она, дрожа, и поднесла свечу к моему лицу, - Йосеф! – воскликнула она, разглядев меня, - я не узнала тебя, и голос, и лицо твое изменились, и мои глаза уже не видят, но что тебе здесь нужно посреди ночи?
- Позволь мне, пожалуйста, войти и немного отдохнуть, потому что я очень устал, а потом мы поговорим.
- Входи с миром и отдыхай, сколько хочешь. Ты можешь переночевать здесь, потому что дома никого нет, только я с сыном.
- А где старик? Где девочка?
- Девочка уехала со своей матерью, которая сюда приезжала, а старика тоже нет в городе, он вернется только к субботе.
Ее ответ поразил меня в сердце, как стрела, и, не сказав ни слова, я поспешил обратно к Ядидье, не обращая внимания на старуху, которая кричала мне вслед:
- Куда ты? Куда ты пойдешь посреди ночи? Он, наверно, сбежал из больницы и все еще не в своем уме!
Я слышал это, но не оборачивался, ноги сами несли меня к дому старика Ядидьи. Я открыл дверь, и ужаснулся, обнаружив, что, в доме нет ни света, ни голоса человеческого.
Напрасно я колотил в двери соседей, напрасно звал на помощь во весь голос. Меня никто не слышал. Все спали, не ведая о том, что в нескольких шагах от их ложа, на котором они нашли отдых от дневных трудов и с которого встанут утром, чтобы увидеть новый день, душа человеческая покинула этот мир в полном одиночестве. Я долго стоял в растерянности, а потом вспомнил об Яхиэле, служке погребального братства. Я побежал к нему, разбудил и привел с собой, хотя ему совсем не хотелось покидать свою постель посреди ночи. До утра мы сидели и разговаривали с ним, не сомкнув глаз. Он рассказывал мне о том, каким уважаемым человеком был отец покойного, и как он был богат в молодости. В присутствии мертвого он не осмеливался говорить о нем плохо и порочить его имя, как он позволил себе, когда я пришел его будить, и он услышал, что его зовут к старику Ядидье, а не к какому-нибудь почтенному богачу. Тогда он вскричал сердито: "Чтобы им пропасть. Почему он не мог подождать до утра?" Но теперь, сидя возле его тела, он говорил о нем только хорошее, как будто мертвец слышал каждое его слово и мог заплатить ему за бессонную ночь и добрые слова.
Покойного отнесли на кладбище в молчании, никто не произносил надгробного слова и не оплакивал его. Даже Захария-проповедник, который в юности учился у него и много дней ел его хлеб, не посмел оплакивать его на людях, чтобы ему не припомнили грехи его молодости. Тело покойного равнодушно опустили в могилу, и никто не прикрикнул на известного своим злоязычием свадебного шута, который произнес: "Это мой выкуп, это вместо меня"(5) - в то время, когда остальные читали по книге: "Совершенны дела Его".(6) Все приняли Божий суд без слез и вздохов и, выходя с кладбища, выпили по стакану вина, как это делается обычно, потому что одна участь у богатого и бедного, у почтенного и неуважаемого, у набожного и отступника: полный стакан вина, который порадует сердце погребальщиков, предоставивших тьме ее добычу.
С тяжелым сердцем я вернулся в ешиву и просидел целый день в унынии, забыв даже о еде. Все мои думы были только о Гидъоне и старике, к которому я успел привязаться, хотя знал его только один день, и мне было очень горько, что лишь я один оплакиваю умершего и печалюсь о попавшем в плен, и никто не посочувствует моему горю. "Только я знал душу их обоих, и никто больше не видит правды", - говорил я себе, - "Я оплакиваю несчастных, и жалость к ним сочтется мне за грех. Меня окружают лютые звери, которые радуются их гибели, и никто не пожалеет ближнего своего и не спросит: "Что плохого он сделал мне, что меня радует его несчастье?" Я один, а их много. Теперь я вижу, что нельзя верить в правоту многих над одним, только из злобы люди становятся на сторону большинства, оправдывая сильного и обвиняя того, кто слабее".
Думая о старике и о Гидъоне, я совсем пал духом, но и это было ничто по сравнению с ночными кошмарами, еще больше усилившими мою тоску, потому что они угнетают меня еще сильнее, чем настоящие беды. Следующий день не принес моей душе облегчения, хотя я старался не подавать виду и взял книгу, чтобы учиться, надеясь найти в ней утешение. Но я не понимал слов, и сердце мое было расколото надвое: одна половина лежала в земле вместе со стариком, а вторая была закована в кандалы вместе с Гидъоном. Напротив меня сидели двое учеников и разговаривали между собой. Я не обращал на них внимания, но, услыхав, что один из них произнес имя Гидъона, я очнулся и невольно прислушался. Кровь вскипела во мне, когда я услышал, что он восхваляет Бога за то, что он сотворил праведный суд и в одну неделю покарал двух отступников. Его товарищ отвечал ему:
- Теперь те, кто заблуждался, станут умнее и больше не будут извращать свой путь.
Говоря, он поглядывал на меня и наверняка ждал от меня ответа, но я сдерживался и молчал, хотя слышать, как срамят тех, к кому я был привязан всей душой, в то время, когда я скорблю по ним, было для меня невыносимо. Увидев, что я ничего не отвечаю, он обратился ко мне со словами:
- Это перст Божий! Разгневанный Бог покарал нечестивых, и пусть это послужит тебе уроком.
Парень, который искал моей дружбы, повернулся к нему и сказал:
- Помни, что старик сейчас лежит в земле, и нельзя говорить плохо об умершем. Кто знает, может быть, и в нем было что-то хорошее.
- Кто знает? – с насмешкой ответил тот, - Кто знает? Бог знает, потому что призвал его к суду и по справедливости наказал грешника. Но я говорил не с тобой, я обличал заблуждающегося, чтобы он оставил путь безумства при виде жезла Божьего.
- Кто поставил тебя проповедником? – вскричал я в негодовании, - Разве сам ты очистил свою душу и не знаешь за собой греха, что берешься исправлять своих ближних? Пусть каждый сам выпрямит свой путь, прежде чем берется поучать других.
- Ты меня обвиняешь? – вскричал он заносчиво, - Я стану слушать наставления отступников? Разве это я иду по пути изменников и воров, что мне надо искать верную дорогу? Пускай ее поищет тот, кто заблудился, а не я!
- Ты прав! – откликнулся его товарищ, - Птицы слетаются к подобным себе.(7) Он ходил с нечестивцами и водился с ворами, и еще не стыдится винить тех, кто лучше его.
- Это вы все преступники, а не Гидъон. Он праведник, а вы злодеи, потому что вы обвинили его в преступлении, которого он не совершал и не помышлял о нем. Он чист и праведен, а вы будете наказаны за свой грех, - закричал я в бешенстве, не в силах больше выносить их злословие.
- Как ты смеешь оправдывать вора, который попался на краже? Где он взял золотые монеты? Он их украл! Сам он побоялся прийти сюда, чтобы оправдаться, а ты его выгораживаешь? – закричали оба в один голос, и на их крик подошли и другие ученики и приняли их сторону. Я больше не мог держать себя в руках, слыша, как имя чистого сердцем человека, чья невиновность и добропорядочность были мне известны, предают поруганию. Я вскричал в ярости:
- Вы лжете! Он никогда ничего не крал, а деньги эти – мои, он взял их у меня.
Я еще не успел договорить, как тот парень оживился и радостно закричал:
- Вы слышали, братья? Он вор! Он вор и признается, что он украл деньги! Вы все это слышали! Очень хорошо, мы скажем учителю, и его прогонят из ешивы с позором! Вору не место в ешиве Менахема!
- Ты прав! – закричали все, - Он вор! Он вор! И он больше не в милости у учителя, а когда учитель узнает, что он вор, он не пощадит его, и выгонит вон!
- Это вы все воры и преступники, а я ничего не украл, эти деньги мои! Они были у меня, когда я пришел сюда, и учитель тоже получил от меня пожертвование, - крикнул я во весь голос. Мысли мои спутались от ярости, и я не подумал о том, что сам навлек на себя беду. Ученики, услышав мои слова, переглянулись между собой, а потом закричали все разом:
- Он клевещет на нашего рава, он говорит, что купил у него благоволение. Мы расскажем ему об этом, пусть знает, что этот вор порочил его доброе имя.
Тут я понял свой промах, но исправить ничего не мог. Слова, которые вырвались у меня, уже нельзя было вернуть.
Мы всегда жалуемся, как печален наш удел, поскольку нам не хватает сил осуществить свои замыслы и недостает красноречия, чтобы высказать то, что у нас на душе. Но гораздо хуже, когда нам случается сделать или сказать на глазах у всех то, чего мы не намеревались. Мудрецы, исследующие сердце человеческое, сетуют, что не могут исполнить и половины задуманного, и лучшие мысли улетают, как на крыльях, и пропадают, прежде, чем их вымолвят уста. Меня же всегда мучило то, что я делал больше, чем того хотел, и говорил, не подумав. Несколько слов, которые сорвались у меня с языка, принесли мне много бед. Ошибка моя была в том, что я произнес их во всеуслышание. В тот же день ко мне подошел надзиратель и, молча схватив меня за шиворот, выставил за дверь, сказав напоследок:
- Так поступают с нечестивцем и вором, который позорит имя своего учителя, и пусть это всем послужит уроком!
Я догадывался, что распоряжение выгнать меня исходит от учителя, так как он боялся открыто опровергнуть мои слова, чтобы я не уличил его во лжи, и потому велел надзирателю меня выпроводить. И надзиратель поспешил сделать это праведное дело. Так я оказался за порогом ешивы в плохие времена, и другие ешивы тоже не открыли передо мной двери. По всему городу разнеслась весть о моих преступлениях, которые состояли не только в ереси и дружбе с богоотступниками, но и в том, что я воровал и поносил учителя. Напрасно я пытался упрашивать Пинхаса, учителя в ешиве Авраама, она же немецкая ешива (она получила это прозвище из-за того, что находилась на Немецкой улице, называвшейся так потому, что там жили три выходца из Германии). Он и слушать меня не хотел. Будучи двуличным, он тайком читал ученые книги, а перед теми, кто приходил молиться в синагогу, выставлял себя ревнителем веры, посвященным в пути Всевышнего. Поэтому он всячески остерегался допускать в свою ешиву тех, кто читал ученые книги, опасаясь к тому же, что люди сведущие могут обнаружить, что он не слишком силен в науках. Двери ешивы Иакова тоже были для меня закрыты, потому что там поступали по слову Ахбура. В отчаянии я нашел убежище в одном из домов учения (8), но лишь на одну ночь мне был дарован покой, а на следующий вечер явились доброхоты и предоставили мне кров и пищу, не посмотрев на то, что я числюсь в вероотступниках.



(1) Амос, 2,6
(2) Иеремия 2, 34. Русский перевод приводится не полностью, исключены слова "людей бедных"
(3) начиная со слова "плавильщик" – Иеремия, 6, 29
(4) начиная с "и поступали" – Иеремия, 7, 26
(5) слова, которые произносят перед Судным днем при обряде искупления, крутя над головой петуха
(6) Второзаконие, 32,4
(7) цитируемая в Талмуде фраза из книги Бен Сиры (Иисуса сына Сирахова)
(8) в отличие от ешивы, дом учения (молитвенная школа) был местом, где любой член общины мог заниматься изучением Торы
Tags:
ковры

Кажется, получен ответ...

... на вопрос, заданный мной в предыдущей записи.

https://itrech.livejournal.com/113249.html

Слово френдессе автора, на которого там давалась ссылка:

РФ ... - преступная организация. Все без исключения её акты ничтожны, любые её действия преступны, единственное её право (и обязанность) - немедленно прекратить своё существование.

https://nomen-nescio.livejournal.com/2049320.html?thread=13887272#t13887272
ковры

Вы меня извините...

... Но кого этот откровеннный еврейский националист из Израиля собрался "побеждать" в России?

https://nomen-nescio.livejournal.com/2049320.html#comments

Спросить у него самого не могу - давно забанена. У еврейского кагала всегда был в ходу бойкот - "херем", видно они бережно пронесли эту традицию до времен интернета.
ковры

Новых патриотов прибыло!!! Бэйта вода...

Плохо дело в Сохнуте!
Среди израпатриотов, трудящихся в ю-тьюбе, есть редкостные грамотеи...
Один (видимо совсем уж внештатный) похвастался вот как:

"Моя теща работает врачем бэйта вода"...

То есть уже без всякого знания иврита набирают активистов...;)))

Наши воспитатели;)...
ковры

Так вот кто эти ребята...

Помнися, на одном израильском говнофоруме один человек доказывал, что наши русскоязычные израпатриоты, они же сетевые воспитатели, которые сейчас получили общепризнанное название "сохнутовские тролли", - это люди, в прошлом связанные с КГБ. Человек этот казался не совсем адекватным, да и какое дело несчастным израильским эмигрантам в середине 2000-х было до давно несуществующего КГБ?

Но, похоже, "к нам явился мезозой"(С)...

В неожиданном уголке интернета вдруг выяснилось, что известный сетевой хам и "радетель иудаизма" с ником "Хахам" - тот, кого когда-то называли сексотами, то есть штатный доносчик и/или провокатор.

https://xaxam.livejournal.com/

И ясно тогда, что он не один такой...

Понятно, что израильские хозяева натравливали на нас этих "товарищей", которые были гнобителями не только по призванию, но и по профессии... Впрочем, они и сейчас еще кое-где вякают, небось в фейсбуке еще активны.;)
ковры

Технологии выворачивания мозгов

Израильский новостной сайт исходит умилением от трогательного единения геев и поселенцев...


https://news.walla.co.il/item/3240539

Естественно:обе группы - прикормленные группы населения, нужные хозяевам этой псевдо-страны. Очень удобно: и хвастаться "демократией" на весь мир, и поддерживать поселенцев, и кошмарить обычных людей, и культивировать безвкусицу и эстетическое уродство (гей-парады). Полный набор, хотя тут перечислено не все, я наверняка многие полезные для упырей моменты упустила.
ковры

Заблудившийся на дорогах жизни, 15-я гл. 2-й ч., пересказ. "Человек духа" (окончание)

Глава не поместилась в запись ЖЖ целиком, поэтому ее пришлось разделить на две части. Начало см. в предыдущей записи.

[Spoiler (click to open)]- Ты сожалеешь о том, что сделал?! – поразился я, - Ты стыдишься, что излил свой гнев на негодяя, который надругался над святым? Разве это не благое дело избить такого злодея? От одного твоего рассказа у меня волосы встали дыбом, а, если бы я был там, я бы убил его без жалости. А ты это видел и жалеешь, что сказал преступнику, что он преступник! Не жалей об этом, ты по справедливости встал на защиту того, что свято для сынов Израиля, от поругателя слов Божьих!
- И я в гневе думал так же, как и ты, но Ядидья, к которому я поспешил, чтобы найти убежище, когда я убежал из ешивы, смотрел на это иначе. Увидев меня, растрепанного и бледного, как мертвец, от гнева и страха, он спросил, что со мной случилось, и я рассказал ему все без утайки, подумав: "Только он одобрит мой поступок, потому что слова пророков для него святы". Но я тут же увидел, что ошибся. Выслушав мой рассказ, он покачал головой и сказал: "До сих пор я считал тебя разумным человеком, который властвует над своими чувствами, но сейчас я вижу, что ты еще юноша. Ты сделал большую глупость!" – "И ты тоже меня обвиняешь?" – вскричал я, огорчившись, - "Ты говоришь, что я поступил нехорошо, вступив в битву за Бога?" – "Не уподобляйся этим лицемерам, которые свои собственные ссоры выдают за битву во имя Бога. Ты ссорился за самого себя, и не по-умному, потому что ты послушался голоса гнева, который побудил тебя ввязаться в ссору", - сказал он, качая головой. – "Но разве он не осквернил святое, и какой человек с чистым сердцем может спокойно смотреть, как негодяй уничижает то, что свято?"
"Он не осквернил святое", - ответил Ядидья, - "потому что для него книга, написанная на чужом языке, - вещь не священная, или же нечистая. И почему он станет умничать и считать себя умнее, чем раби Тарфон (3) , который сказал: "Пуская я убью своего сына, если я не сожгу нечистые книги, которые попадут ко мне в руки".(4) Поэтому он осквернил святое не по злому умыслу, а по невежеству и заблуждению, и не согрешил. – "Но для меня это святое, а как я мог удержаться при виде надругательства над святым?" – "Но какое ему дело до того, что свято для тебя? Разве он обязан почитать святым то, что почитаешь ты? И почему бы ему не принудить тебя осквернить то, что скверно в его глазах? Видишь, ты тоже вступил на путь лицемеров, которых ты ненавидишь. И еще в одном ты подобен этим лицемерам, которые почитают за святое книги и свитки и не обращают внимания на то, что в них говорится. Если книга упадет на пол, они поднимают и целуют ее, и в то же время грубо попирают написанные в ней заповеди и законы. И ты выбрал их путь, ты в ярости вступился за честь книги, в то время, как ты сам ее осквернил, потому что не послушался ее. В этой книге ты читал слова пророка, который укоряет упрямое и развращенное поколение за то, что они извратили свой путь и "юноша будет нагло превозноситься над старцем"(5) . И об этих словах ты позабыл и не уважил седины надзирателя. Ты обругал и осрамил его, и еще похваляешься в своем сердце, что поступил правильно! О таких умниках, как ты, написано у пророка: "Горе тем, которые мудры в своих глазах"(6) , и ты умен только в своих глазах, потому что чтишь, то, что видишь, а не то, что в сердце. Ты думаешь, что ты прав, говоря: "Он осквернил святое", а я говорю тебе, что он ничего не осквернил, потому что человек не в силах осквернить святое так же, как он не в силах сотворить святое. То, что делает человек – не свято, потому что как произойдет святое от обыденного? И то, что человек не в силах создать, он не в силах и уничтожить, и мудрым это известно. Это значит, что человек не может надругаться над святым. Книга и свиток – не святы, потому что на этом свитке этими же чернилами пишущий может начертать и не священное. Только сами слова и дух, который говорит ими – святы, они исходят не от человека, и не осквернятся, потому что то, что дано свыше, не может оскверниться. И когда живые слова Божьи произносят грязные уста, они все равно сочтутся священными, оскверниться может лишь плоть, потому что она не свята. И чего ты так устрашился, ведь слова и дух он не изорвал и не предал поруганию? Они в нашем сердце, и останутся там навсегда, и никто не может к ним прикоснуться. Не за книги мы воюем, а только за дух, а его невозможно отнять силой. Поэтому мы действуем не силой, а только увещеванием, знаниями и самообладанием, и если кто-то и способен осквернить святое, то это ты!" Ты слышал, что сказал этот великий человек? У него совет и правда! Я выслушал его и понял, и признал, что совершил ошибку. Я хотел на следующий день вернуться и попросить прощения у надзирателя, но он не впустил меня, и я больше не смогу туда вернуться. На этот раз он совершил злодейский поступок: он оклеветал меня, приписав мне ужасные грехи, чтобы обелить себя. Когда он опомнился от гнева, он понял, что напрасно прогнал меня из ешивы, потому что, как ты знаешь, я был нужен учителю и главам общины, и, кроме того, они боялись, что я могу донести господину Миллеру о том, что там творится. Тогда он решил опозорить меня, чтобы оправдаться самому. Он приписал мне грех отступничества, заявив главам общины, что нашел у меня книгу, полную языческих изображений, и что два ученика засвидетельствовали перед ним, что я каждый день бываю на улице гоев, и они видели, как я разговариваю с беспутной женщиной. И что у меня видели много денег, которые я наверняка украл. И, мол, узнав обо всем этом, он стал меня отчитывать, и только тогда, когда я стал дерзко отвечать и бранить его, он поднял на меня руку и дал мне пощечину. Так он сказал главам общины и всем собравшимся, и остальные ученики, которые почти все меня ненавидят, подтвердили его слова, желая также и угодить ему. И все ему поверили и велели принести мой узел с вещами, который я оставил там, когда убежал. И в нем они нашли золотые монеты в мешочке, который я снял с твоей шеи, когда ты заболел. Эти золотые монеты послужили свидетельством тому, что я занимался воровством, или что я получил деньги от соблазнивших меня переменить свою веру. И так моя вина была доказана, и кто мог меня оправдать? Когда я узнал об этом, сердце у меня упало, и я подумал в гневе: "Побегу и опровергну все слова этого клеветника и заберу у них деньги", потому что я гораздо больше огорчился, что твои деньги попали к ним в руки, чем тому, что они предали сраму мое доброе имя. Но Ядидья удержал меня, сказав: "Тебе плохо придется, если ты станешь воевать со своими гонителями, потому что их много, а ты один. Ты не вернешь ни свою честь, ни деньги, а только навлечешь на себя беду", и я увидел, что он прав. Я не смог придумать, как выручить твои деньги, поэтому пришлось оставить их у них в руках, пока ты не выздоровеешь.
Когда я услышал это, меня охватила ярость, я вскочил и закричал:
- Я сейчас же побегу и заберу у них деньги!
- Ложись и успокойся, ты болен и не можешь вставать с постели. Когда ты выздоровеешь, ты сможешь вернуть свои деньги. Я никому не говорил, что они твои, хотя я дважды разговаривал с учителем. Вчера он сказал мне, что через неделю вернется в ешиву, и тогда ты обратишься к нему со своей жалобой, и он поможет тебе.
- Но почему ты сам этого не сделал? Почему ты не послал кого-то сказать им, что деньги – мои? Ты снял бы обвинения с себя, и я не потерял бы деньги.
- Потому что я знал, что мне не поверят. Они скажут, что я прибег к обману, чтобы оправдать себя. И, во-вторых, я боялся, что они найдут вину и в тебе, и скажут, что это наши с тобой общие деньги. И кто бы за тебя вступился? Совсем другое дело, если ты вернешься и скажешь им, у кого ты взял эти деньги. И, если они тебе не поверят, ты можешь написать письмо тому человеку, от которого ты их получил, и он засвидетельствует, что ты говоришь правду, и тогда ты будешь чист, ты вернешь деньги и не позволишь запятнать твою честь.
- Раз так, то мои деньги пропали! – вскричал я, как безумный.
- Почему?
- Потому что эти деньги у меня много лет, и человек, который дал мне их, уже умер, и как я теперь докажу свою правоту?
- Очень жаль, без надежного свидетеля тебе не поверят. Я бы посоветовал тебе никому не говорить, что это твои деньги, чтобы не навлечь на себя беду.
- Но я силой заберу свои деньги! – вскричал я и внимательно посмотрел Гидъону в лицо, потому что мне вдруг пришло на ум: "А, может быть, в словах его ложь, он взял себе деньги и обманывает меня"… Но я тут же устыдился этой нехорошей мысли, потому что лицо его выражало чистоту и прямодушие, как всегда, а особенно сейчас, когда на нем еще были видны отблески видений, навеянных словами пророков, и я показался сам себе осквернителем святого. Я хотел высказать ему то, что у меня на душе и попросить прощения за то, что оклеветал его в своем сердце, но раздумал, сказав себе: "Ни к чему высказывать вслух все, что приходит в голову, и какая ему польза, если он узнает, что я плохо о нем подумал? Я только напрасно нанесу вред сам себе, потому что он от меня отвернется и больше не будет мне другом". Он посмотрел на меня, как будто удивившись мой храбрости, и спросил:
- Но как ты заберешь деньги?
- Я пожалуюсь учителю и старику, и они вступятся за меня.
- А если и они потребуют у тебя свидетельства, что эти деньги – твои?
- Я ведь заплатил учителю из этих денег, и тогда он не с просил, откуда у меня деньги. Почему он должен спросить теперь? А старик мне поверит, я полагаюсь на него без всякого опасения.
- Хорошо, если бы было так, но мой тебе совет: не говори старику ничего, потому что я очень боюсь, как бы покровительство старика не обернулось для тебя позором. Кто сказал тебе, что старик поверит каждому твоему слову и не задаст тебе множество вопросов: откуда у мальчика, который беден и ест хлеб милости, такие деньги? И почему ты огорчился, когда тебе было отказано в хлебе раз в неделю, если у тебя есть деньги? Он тоже всего лишь человек, а не Бог, и видит лишь то, что можно увидеть глазами, как ты можешь быть в нем уверен?
- Может быть, ты прав, - ответил я, - Пускай преисподняя заберет эти деньги и тех, кто их присвоил, и я больше не буду о них думать. Даже когда они были у меня, я не имел в них нужды, и что мне тревожиться о них сейчас, когда их у меня отняли? Я послушаюсь тебя и забуду об этих деньгах, и больше не буду о них упоминать.
- У меня есть еще новость для тебя. Я скоро покину город.
- Ты уходишь? – вскричал я в изумлении, и сердце перевернулось у меня в груди, - И куда ты пойдешь? И на кого ты меня покидаешь? Ах! Это моя судьба: все друзья покидают меня. Дан, которого я любил, уехал и скрылся от меня, когда я только начал понимать ему цену, и теперь, когда я нашел утешение в твоей дружбе, ты тоже бросаешь меня в этой юдоли слез, и я остаюсь среди львов, разевающих пасти, чтобы проглотить меня, один, без друга, которому я мог бы излить душу в час беды. Пожалуйста, не покидай меня, останься, и мы будем вместе, как прежде.
- Но меня выгнали из ешивы, и я прячусь от всех, кто меня знает, потому что от моего имени шарахаются. И, если бы не Ядидья, я умер бы с голоду. Но он сам беден, и как я могу здесь оставаться и отнимать у него его скудный хлеб? Нет, брат мой, не умоляй меня, я не смогу исполнить твою просьбу…
- Если так, то возьми меня с собой, и я побегу за тобой куда угодно, - вырвалось у меня, но я тут же вспомнил о старике и о девочке, и, пожалев о своих словах, сказал:
- Останься, и я докажу твою невиновность, я скажу главам общины, что эти деньги мои, и приведу надежных свидетелей. Сейчас я вспомнил, что в этом городе у меня есть надежные свидетели, что деньги мои, останься здесь со мной, - продолжал я упрашивать его.
- Нет, брат мой, - спокойно ответил он, - не уговаривай меня, потому что я не могу и не хочу больше оставаться в этом городе, и я отвечу тебе словами старика: человек задумает зло, а Бог, направляющий шаги человека, сотворит добро. Эта скорбная юдоль превратилась для меня в ворота надежды. Не случись со мной беда, у меня не открылись бы глаза, и я не задумался бы о своем пути, но случай этот многому меня научил. Я понял, что поступал неправильно, сидя здесь в безмятежности и полагаясь на хлеб милости, вместо того, чтобы самому позаботиться о будущем. Что мне здесь, и кому я здесь нужен? Почему я сидел тут и проводил время в напрасных трудах? Разве я всю жизнь буду смотреть снизу вверх на благодетелей и получать милостыню? Всю жизнь я пробуду в ешиве и не увижу людей? Разве для того Творец наделил меня даром познания, чтобы я сидел тут среди бедных невежественных овец? Разве напрасно я годами приобретал мудрость и знания? Нет! Я не создан для того, чтобы ходить в стаде, которое блеет, прося хлеба, я не рожден, чтобы склоняться, как камыш, перед беззаконником и глупцом вроде надзирателя. Я чувствую, что у меня есть крылья, как у орла, которые могут вознести меня к вершинам мира. Я видел мудрость в свете солнца, и зрение мое не притупилось, значит глаза мои – глаза орла! Мне связали крылья, мне засыпали глаза прахом, но это не помешает мне расправить крылья и не замутит моего взгляда. Я поднимусь и порву путы, как горелый фитиль, я стряхну с глаз прах, как мякину, и взлечу на крыльях. Я достигну вершин познания и обрету славу, во благо себе и во благо другим людям, и тогда меня признают те, кто сейчас срамит мое имя. Но хватит мне томить тебя загадками. Я приобрел много знаний, я знаю немецкий язык так же, как язык Святого Писания, и слова немецких мудрецов, так же, как и слова мудрецов Израиля, хранятся в моем сердце. Я преуспел и в латинском языке, много читал и научился понимать, потому что это не закон жизни – сидеть взаперти целыми днями и учиться по книгам, от которых нет никакой пользы, и которые не дают пищи нашей душе. На что надеяться всем этим несчастным, которые бедствуют в ешиве? Каково их будущее? Они потратят годы впустую и родят детей на горе им. Поэтому я принял решение, и мой наставник Ядидья, который научил меня всему, что я знаю, тоже дал мне такой совет: я покину этот город и эту страну и отправлюсь туда, где завязь познаний превращается в плоды, питающие множество людей, туда, где мудрый не стыдится своей мудрости, а, напротив, она приносит ему славу. Там я поступлю в университет и приобрету знания, с помощью которых можно зарабатывать на жизнь и заслужить почет и уважение. Я поеду в Германию, там я буду учиться, и преуспею. И тогда я вспомню и о тебе, и помогу тебе выбраться из этой юдоли слез, а ты пока что приобретай знания, как я, чтобы ты тоже мог преуспеть. Когда ты выздоровеешь, я приведу тебя к Ядидье, он приблизит тебя и станет твоими глазами, как стал он для меня и для Дана, он откроет перед тобой сокровищницу своих познаний, и ты сможешь черпать из нее сколько угодно. Поэтому не печалься, что я покидаю тебя, потому что есть у тебя надежда.
Я слушал его и не понимал, потому что до сих пор мне никогда не приходило в голову, что для одинокого юноши есть другое прибежище, кроме ешивы или службы у кантора. Всегда, обдумывая свой дальнейший путь, я помышлял только о другой ешиве, либо о другом канторе. Но о том, чтобы молодой человек отправился в чужую страну учиться в университете, я еще никогда не слыхал. От изумления я не знал, что ему ответить, и молчал, а он, переведя дух, продолжал:
- Поэтому, когда ты выздоровеешь, пойдем со мной к Ядидье, прежде, чем мы с тобой расстанемся? Только ради этого я задержался в этом городе.
- Но скажи, откуда тебе пришла такая мысль, и почему Дан этого не сделал? Ты ведь сам признавал, что он умен, почему же он предпочел ходить из города в город с кантором, вместо того, чтобы отправиться в другую страну?
- Это пришло мне в голову, когда я читал книгу об одном из величайших умов в стране. Я увидел, что и он бедствовал в юности, был нищим и терпел унижения в ешиве, но потом он покинул страну, учился в университете и приобрел славу, и теперь многие им гордятся. Он стал для меня примером, и я решил следовать его путем, и будь что будет. Если бы эта мысль явилась мне два года назад, я удержал бы Дана, и заставил бы его поехать со мной. Я спас бы его тогда, хотя подобные мысли были от него далеки, он лишь оплакивал свое горе и думал о мести тому, кто навлек позор на дом его отца. Днем и ночью он помышлял только о мести и не думал о будущем, потому что жизнь для него ничего не значила. Поэтому он совершал странные поступки и унизился до того, чтобы служить певчим у кантора. Он хотел быть незаметным, чтобы враг не узнал его, когда он явится в свой город. Он стремился туда, надеясь отомстить ему, но обо всем этом ты узнаешь из его повествования и из ужасного письма, которое он прислал нам с Ядидьей несколько дней назад, в котором упомянул и тебя… - при этих словах глубокая печаль показалась на его лице, и он вздохнул.
- Письмо от Дана? – воскликнул я, - Почему ты не принес его? Тебе ведь известно, что я очень хотел бы знать, что с ним. Но чему ты так опечалился?
- Я печалюсь об участи этого человека, которого Творец наделил умом и чистым сердцем, а случай перевернул его судьбу и повлек его от беды к беде. Если бы не ужасное происшествие, я сейчас бы пошел в его город и уговорил бы его отправиться вместе со мной, и со временем он прославил бы свой народ, но теперь… Ах!
- Что с ним случилось? – с тревогой спросил я, - Скажи мне, может быть, я смогу помочь ему деньгами? Я пошлю ему все свои деньги, - при этих моих словах Гидъон слегка усмехнулся, и я вспомнил, что денег у меня больше нет. Я сказал:
- Я забыл, что теперь я не могу никому помочь, но все же скажи мне: какая беда с ним случилась?
Тут открылась дверь и вошел врач, и вслед за ним смотритель с женой. Врач подошел ко мне, осмотрел меня и сказал:
- Ну, молодец! Через несколько дней ты сможешь танцевать!
- Разве через несколько дней будет свадьба Мальки-повитухи? И кто берет ее в жены? – пошутил я. Врач, смотритель и его жена засмеялись, потому что повитухе, которая была старше всех в городе, было около ста лет.
- Болезнь его прошла, - продолжал врач, обратившись к жене смотрителя, - Ему больше не надо давать лекарств. А ты остерегайся, - сказал он мне, - И не ешь слишком много, чтобы тебе не стало хуже.
- Хорошо, господин доктор, - ответил я, - но мне кажется, что смотрительница и так следит за больными строго и не даст мне пищу сына буйного и непокорного.(7)
Врач не рассмеялся, и смотрительница промолчала, но по глазам их было видно, что он смеется про себя, а она негодует. Они вышли в соседнюю комнату, и через стену я услышал, что врач велел перевести меня к остальным больным, чтобы я не грустил в одиночестве, а Гидъону он сказал:
- Ты исполнил мою просьбу с умом, ты испытал его, рассказав ему о плохом, и он встревожился. Это признак того, что он выздоровел, но теперь оставь его одного, пусть он отдохнет и окрепнет.
- Я пойду скажу ему, что приду завтра? – спросил Гидъон.
- Нет, - ответил врач, - если ты вернешься к нему, он не даст тебе уйти скоро, а ему нужен отдых.
Я остался один, и всякие мысли стали приходить мне в голову. Сначала я опечалился, что Гидъон покидает меня, но потом утешился, потому что уже привык к превратностям судьбы, и печаль посещала меня лишь ненадолго. Но слова врача "ты испытал его" вызвали у меня новые раздумья. "Он испытывал меня?" – подумал я, - "А зачем? И что это было за испытание? Может быть, он все выдумал? Но нет! Он говорил искренне, и лицо его было грустно. Ничего не понимаю… Теперь я обеднел и у меня нет ни гроша… Но что мне толку в деньгах, спрятанных в мешочке? Чем они мне помогут? Однако они открыли передо мной двери ешивы, и что, если мне придется снова пуститься в странствия? Ведь и меня в ешиве почитают за вероотступника, и, если надзиратель расправился с Гидъоном, то что говорить обо мне, ведь во мне у них нет надобности. "Если кедры сгорели, то что станется с иссопом?"(8) Какое прекрасное сравнение! Я и правда против него, как иссоп против кедра, и что я смогу поделать? Сделанного не вернешь. Но почему? Я попрошу учителя, и он вступится за меня. А если он спросит, откуда у меня деньги? И, если спросить самого себя, то они попали ко мне грешным путем и ушли путем преступным. Я согрешил, а человек праведный и честный, пострадал из-за меня. Но почему он должен нести мою вину? Я сниму с него обвинения. Но чем это ему поможет? Они уже поставили на нем клеймо преступника, и, если я признаю свою вину, они станут и на меня смотреть как на преступника, а его все равно не оправдают. И какая ему разница, оправдают его или нет? Он уедет навсегда, и, если мой грех не открылся волей случая, зачем мне самому открывать его? Я не вор, зачем же мне выглядеть в их глазах вором? Я украл у Чудотворца деньги, которые он украл у меня, и я не вор"…
Так я раздумывал, и мне вспомнился тот вечер в гостинице, женщина и ее сыновья, хасиды, их драка и их разговоры, и вдруг я вспомнил имя "Меир Зархи", произнесенное одним из хасидов, который похвалялся делами своего цадика. "Неужели Меир Зархи, который кормит меня в один из дней недели – это тот самый Меир Зархи, о котором говорили хасиды? Ох, почему я не вспомнил этого раньше? Скорее бы завтрашнее утро, и я расскажу Гидъону!" Мои размышления прервал смотритель, который вошел и сказал мне:
- Идем, я отведу тебя в общую палату.
- Мне хорошо тут одному.
- Врач велел перевести тебя туда, вставай и иди за мной.
Хотя я слышал, что врач распорядился так только для того, чтобы я не грустил в одиночестве, и, если бы он знал, что я хочу остаться один, мне не отказали бы в этой просьбе, я все же не стал перечить смотрителю, увидев, что он протянул ко мне руку и хочет отвести меня насильно. Я встал и пошел за ним, и вдруг страшная тоска сжала мне сердце, причина которой была мне непонятна, и я сделался сам не свой. "Не иначе, меня ждут черные дни, сердце мое предвидит беду и страшится заранее", - сказал я себе. И на этот раз сердце не зря предвещало мне беду, и страх мой был не напрасным, потому что и взаправду случилось страшное, самая страшная беда из тех, которые я знал до сих пор, потому что это были плохие времена, когда человек властвует над человеком во вред ему.(9)
В обществе больных я не нашел ничего приятного, и не был благодарен врачу, что он оказал мне милость, приказав перевести меня сюда. Большая палата вся была уставлена железными кроватями, которые напоминали могильные холмики, с той только разницей, что холмики в месте вечного упокоения скрывают от глаз тех, кто лежит под ними и их скорби, а здесь больные лежали поверх кроватей и все их немощи были открыты взору. Здесь было скопище всех болезней и язв – слепые и хромые, прокаженные и водяночные, здесь властвовали жестоко все хвори человеческие. Но кто познает сердце человека? В тот миг, когда приходит беда, человек кричит и зовет на помощь – поразит ли его болезнь или его закуют в оковы. И разве не думает человек, который еще не переступил порог подобного места, что он услышит там только крик и плач? Но это не так. В больнице, как и в тюрьме, каждый легко забывает про свои несчастья, видя, что не его одного постиг удар судьбы, и по прошествии немногих дней, когда картины счастья скроются с его глаз, он забудет и не вспомнит больше, что за стенами его узилища существует благоденствие. Горе многих целебно для души каждого в отдельности, таков закон жизни. Но забываются не только беды, но и годы и положение в обществе, и не видно разницы между стариком и юношей, между ребенком и зрелым мужем, все они участвуют в общем разговоре, в смехе и в ссорах. Только в домах, где царит радость и веселье, каждый сам по себе, потому что у каждого свое на душе, и в то время, как один веселится, другой скорбит душой, но надевает на лицо маску веселья, чтобы не выдать себя. Здесь же не так, здесь все были равны. Я увидел это, войдя в палату, где каждый сидел или лежал на своей постели, одни беседовали, другие смеялись, а двое, сидя на своих кроватях, яростно ссорились, отстаивая честь родительского дома. Каждый из них хвастался уважением, которым пользуется его семья, и ее высоким положением в народе Израиля, и каждый поносил семью другого. У каждого из них было по четыре-пять сторонников, одни вступались за одного, другие свидетельствовали в пользу другого.
- Хватит вам ссориться! – крикнул один парень, - Здесь мы все равны, что вам заноситься одному над другим?
- Что тебе до нас? Прокаженный! – закричали оба противника тому, кто помешал их приятному занятию.
- Этот прокаженный лезет всех судить, - отозвался другой больной, сам покрытый струпьями с головы до пят.
- Это ты-то называешь меня прокаженным? – в ярости и недоумении закричал парень, - Я-то вылечился от своей болезни, а ты будешь лежать тут, пока не сгниют твои кости, мертвец растоптанный!
- А с чего ты взял, что твоя проказа не вернется к тебе снова? – крикнул другой больной.
- Молчи, пес глазастый! – ответил парень, - врач наложил повязку тебе на глаза, а я завяжу тебе язык веревкой, и ты замолчишь навсегда.
- Он прав, - сказал человек лет пятидесяти, - Кто просил тебя поучать других?
- Все хворобы на твою голову! – завопил слепой, - твой живот раздулся от водянки, и скоро ты встретишься с царем преисподней и больше не увидишь свет солнца. И ты еще берешься судить?
- Когда я перестану видеть свет, я возьму тебя в поводыри, потому что свет твоих глаз при тебе, - ответил обруганный.
- Хотите, я извлеку вам воду из этой скалы? – со смехом закричал слепой, - Посмотрите на этот колодец! Твой живот источает воду, как родник! Ступай в преисподнюю, тушить адский огонь своей водой!
- Я пошлю тебя показать мне дорогу, - закричал водяночный, и хотел бросить в того склянкой.
Видя все это, я ужаснулся, что эти несчастные ищут себе новых бед, и вскричал:
- Зачем вам грешить? Ведь вы все здесь больны и наказаны Богом, для чего вам ссориться и насмехаться друг над другом?
- Полоумный! Полоумный! – завопили все в один голос.
Испугавшись их крика, я бросился спасаться бегством в маленькую комнату, где был прежде. Смотритель, услышав скрип двери, вбежал за мной следом и гневно спросил меня:
- Как ты посмел не послушаться врача? Разве ты не видишь, что здесь одна палата для всех больных, и только по указанию врача ты лежал тут один? А теперь тебе велено находиться вместе с остальными, и как ты смеешь не подчиняться?
- Но я боюсь их, - крикнул я испуганно, - Они хотят избить меня до смерти.
- Что ты несешь чепуху? – удивился смотритель и посмотрел на меня внимательно, - Тебя снова одолела лихорадка? Но врач сказал, что твоя болезнь прошла, а врач знает, что говорит. Выходи отсюда!
- Но как я пойду туда? Я их боюсь.
- Разве они людоеды? Почему ты их боишься? В этой больнице еще никого не съели. Выходи!
- Они все закричали на меня: "Полоумный!", и я испугался.
- Ах, нечестивцы! – разъярился смотритель, побежал в большую палату и, прикрикнув на больных, пообещал им, что, если они еще будут так меня называть, то останутся без ужина. Исполнив свою обязанность, он вернулся ко мне и, взяв меня за руку, отвел обратно со словами:
- Успокойся, они больше не посмеют тебя обижать.
Я неохотно вернулся и лег на кровать, и все больные возвратились к своим прежним занятиям. Время от времени на меня бросали злобные взгляды, но никто не решился подойти ко мне с руганью, они только ворчали со своих мест: "доносчик", "полоумный", пока не настала ночь. Я заснул и больше не слышал их брани.



(3) раби Тарфон жил в конце 1-го-первой половине 2-го веков н.э.
(4) высказывание раби Тарфона
(5) Исайя 3,5
(6) Исайя, 5,22
(7) Второзаконие, 21, 18-21. В первоисточнике, в отличие от русской Библии, непокорный сын не только пьяница, но и обжора
(8) из Талмуда
(9) Экклезиаст, 8,9
Tags: